ПОХВАЛА

египетским мученикам[1]

 

В богоборном Египте – изобилие мучеников, так что и другие страны он наделяет ими. Мощи святых лучше оружия ограждают город от видимых врагов и Самого Бога разгневавшегося могут преклонить на милость. Тяжесть мучений. Мучители, при всем неистовстве, не только не похитили душевных сокровищ мучеников, но даже умножили их. Диавол умножал мучения, чтобы одолеть подвижников, а Бог попускал это, чтобы более прославить их. Страдания мучеников в рудниках, самые тяжкие по существу дела, легки для них по их душевному настроению. Увещание – взирая на мучеников, не искать в этой жизни наслаждений, но трудами и скорбями снискивать блага вечные.

 

Благословен Бог: и из Египта – мученики, из богоборного и безумнейшего Египта, откуда – безбожные уста, откуда – богохульные языки, из Египта – мученики, и не в Египте только, и не в ближайшей и соседней стране, но и повсюду во вселенной! Как при урожае земных произведений жители городов, видя, что плодородие превышает потребности обитателей, отсылают и в иностранные города, чтобы показать и собственное дружелюбие и вместе при избытке в этом легче приобрести себе от них то, в чем сами имеют нужду, – так поступили и египтяне с подвижниками благочестия. Видя, что у них, по благодати Божией, великое изобилие, они не заключили в своем городе этого великого дара Божия, но распространили по всей земле свои благие сокровища, показывая свое братолюбие, прославляя общего всех Владыку, возвышая свой город перед всеми и представляя его митрополией всей вселенной. В самом деле, если пустые и маловажные случаи и услуги, полезные нам только для настоящей жизни, могли доставить многим городам такую честь, то не более ли всего справедливо, чтобы достиг этого преимущества перед всеми тот город, который наделил других не чем-либо из этого временного и тленного, но мужами, доставляющими и по смерти великую безопасность ставшим их уделом городам? Подлинно, тела этих святых ограждают у нас город тверже всякой адамантовой и несокрушимой стены, и, подобно высоким скалам, расположенным со всех сторон, не только отражают нападения этих чувственных и видимых врагов, но и козни невидимых бесов, и все коварство диавола ниспровергают и разрушают с такой легкостью, с какой сильный муж ниспровергает и бросает вниз игрушки детей. Остальные употребляемые людьми средства, как то: стены, рвы, оружие, войска, и все, что придумывается для безопасности жителей, врагам возможно отбить при помощи других, больших и сильнейших средств, находящихся у них; но когда город ограждается телами святых, тогда враги, хотя бы истощили бесчисленные богатства, не в состоянии будут противопоставить имеющим эти тела городам никакого подобного орудия. И не только против козней людей и против коварства бесов полезно нам это сокровище, возлюбленный, но если бы прогневался на нас и общий наш Владыка за множество грехов, то, предложив в защиту себя эти тела, мы скоро сможем преклонить Его на милость к городу. Если совершившие великие подвиги при праотцах наших, предлагая в защиту имена святых мужей и прибегая к наименованию Авраама, Исаака и Иакова, получали некоторое утешение, а от воспоминания этих имен получали великую пользу, то много более мы, предлагая в защиту не имена только, но и самые тела подвизавшиеся, в состоянии будем преклонить Бога на милость, снисхождение и благоволение. А что слова наши не хвастовство, знают многие и из здешних жителей и из пришельцев с других мест; (они знают) какова сила этих святых и подтвердят сказанное, изведав на собственном опыте дерзновение их перед Богом; и весьма справедливо, – потому что они не как случилось боролись за истину, но так мужественно и сильно противостояли стремительному и невыносимому насилию диавола, как будто боролись в каменных и железных, а не в тленных и смертных телах, как будто уже преставлены были к бесстрастному и бессмертному естеству, не подверженному горьким и прискорбным бедствиям телесным. Палачи, подобно каким-то диким, лютым и свирепым зверям, окружив со всех сторон тела мучеников, прокапывали ребра, терзали плоть, открывали и обнажали кости, и ничто не останавливает их в жестокости и бесчеловечии; но и коснувшись хребта и внутренностей, и проникнув до самых внутреннейших частей, они не доискались до того, чтобы отнять скрытое в них сокровище веры, и испытали то же, как если бы какие-нибудь враги, осадив царственный город, наполненный великим богатством и содержащий достаточно сокровищ, разрушив его стены и подступив к самым казнохранилищам, выломали двери, уничтожили запоры, раскопали пол и, переискав все, не смогли ограбить и унести богатства его. Таковы сокровища души: они не предаются при страданиях телесных, когда душа твердо хранит их, но хотя бы кто растерзал самую грудь и, схватив сердце, разрывал понемногу, и тогда она не выдаст сокровища, однажды вверенного ей верой. Это – дело всеустрояющей благодати Божией, которая может и в слабых телах совершать дивное. Но вот что еще удивительнее: столь много неистовствовавшие не только не похитили ничего из скрывавшихся у мучеников сокровищ, но и побудили мучеников хранить их с большей твердостью и сделали самих их более славными и богатыми. Не душа уже только, но и самое тело их стало причастным большей благодати, и не только не потеряло, после частых терзаний и рассечений, той крепости, которую имело, но и приобрело большую и высшую. Что может быть удивительнее этой победы, когда (враги) не смогли победить тех, которых держали и имели в своих руках, и связавши терзали по своей воле, а напротив сами жалким и несчастным образом были побеждены ими? Они воевали не против них, но против обитающего в них Бога; а всякому известно, что воюющему с Богом вполне необходимо потерпеть крайнее поражение, неся наказание за одно лишь начинание.

2. Таковы победы святых. Если же столь удивительны и необычайны их состязания и подвиги, то что сказать о наградах и венцах, уготованных им за их терпение? Они стояли не до этих только мучений и не здесь прекращали свое течение, но поприще их простиралось еще далее: лукавый бес ожидал. что он свалит подвижников увеличением мучений, а человеколюбивый Бог попускал и не препятствовал, чтобы и неистовство неверующих показать всем более очевидно, и для подвижников сплести светлейшие и многочисленнейшие венцы. И как было с Иовом, что лукавый бес просил у Бога больших мучений против него, надеясь увеличением бедствий преодолеть доблестного подвижника благочестия, а Бог попускал и соизволял на эти лукавые просьбы, делая подвижника своего еще более славным, – так точно было и здесь. После того как (бес) свирепее всякого зверя растерзал тело их со всех сторон и обагрил язык и уста свои, если не кровью святых, то бесчеловечными и жестокими своими приговорами, он отошел, побежденный их терпением, достаточно насытившись и пресытившись этим бесчеловечным пиршеством. Смотри, каково было терпение святых, которое своими страданиями насытило такую ярость. Но он опять напал, с неистовством возобновив борьбу и стараясь иной жестокостью превзойти всех зверей. Звери по природному влечению устремляются на такое пиршество, а насытившись удаляются, и потом хотя бы увидели тысячи тел, ни к одному из них не прикасаются; а этот и устремлялся на такую пищу по лукавству воли, и насытившись плотью их, сплетает другие против них козни, предав святых продолжительнейшей и тягчайшей смерти: он приказал им постоянно работать в рудниках. О, безумие! Получив столь ясное доказательство их мужества и терпения, он этим способом надеялся преодолеть их. Итак, поселились со зверями святые, сожители ангелов, граждане небесные, уже вписанные в вышний Иерусалим, и пустыня наконец сделалась священнее всякого города. В городах каждый день дерзко исполнялись эти беззаконные и жестокие повеления, а пустыня была свободна от этой бесчеловечной повинности; судилища были исполнены нечестивых действий и преступных распоряжений, а пустыни имели гражданами праведнейших из всех людей, сделавшихся из людей ангелами, и пустыня состязалась с небом в добродетели обитавпшх в ней граждан. Мучение по свойству своему было самое жестокое, но по душевному расположению подвижников оно сделалось не трудным, легким и удобным. Им тогда казалось, что они видят во много раз больший свет, о котором сказано у пророка, что "свет луны будет, как свет солнца, а свет солнца будет светлее всемеро" (Ис.30:26); этим светом, казалось им, они уже пользуются, так как нет, нет ничего светлее души, которая удостоилась потерпеть за Христа что-либо кажущееся для нас страшным и невыносимым. Они думали, что уже переселились на небо и ликуют с ангелами. И нужно ли больше было им небо и ангелы, когда Владыка ангелов – Иисус был с ними в пустыне? Если "где двое или трое собраны во имя" Его, "там" Он "посреди них" (Мф.18:20), то много более Он был посреди них, как не только собранных тогда во имя, но и непрестанно мучимых за имя. Вы знаете, хорошо знаете, что нет другого наказания, жестокого более этого, и что осуждаемые на это наказание предпочли бы перенести тысячи других смертей, нежели терпеть тамошнее мучение. Осуждены были в рудники, где должны были выкапывать медь те, которые были сами часто драгоценнее золота и состояли из невещественного золота, выкапываемого не руками осужденных, но найденного ревностью верных мужей; работали в рудниках те, которые были исполнены несметных сокровищ. Они видели нечто и прискорбнее такой жизни и исполнение на самих себе тех повествований о великих мужах, которые Павел излагает, говоря о святых: "скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли" (Евр.11:37-38). То же было и при нашем поколении.

Итак, возлюбленные, зная, что и ныне и в древности, от начала рода человеческого, все друзья Божии наследовали жизнь печальную, трудную и исполненную бесчисленных бедствий, не будем и мы стремиться к жизни изнеженной, рассеянной и исполненной наслаждений, но к жизни прискорбной, трудной и исполненной скорбей и несчастий. Как борец не может посредством сна, лености и наслаждений достигнуть венцов, ни воин – трофеев, ни кормчий – пристани, ни земледелец – полного гумна, – так и верующий не может получить обетованных благ, проводя свою жизнь в беспечности. И не безрассудно ли было бы – во всех житейских делах полагать труды прежде удовольствия и опасности прежде безопасности, и притом когда от этих трудов ожидается небольшое и маловажное, а когда предстоит небо, почести ангельские, жизнь бесконечная, пребывание с ангелами и блага, которых невозможно ни представить умом, ни выразить словами, надеяться на получение их посредством беспечности, праздности и рассеянности душевной, не удостаивая их даже одинаковой с благами житейскими заботливости? Нет, увещеваю, не будем так худо заботиться о себе и о своем спасении, но, взирая на этих святых, доблестных и терпеливых подвижников, которые даны нам вместо светил, станем сообразовать свою жизнь с их мужеством и терпением, чтобы, по переселении отсюда, молитвами их могли мы увидеть их и приветствовать, и быть помещенными в небесные их обители, чего да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу и Святому Духу слава во веки веков. Аминь.



[1] Слово это произнесено, вероятно, в Константинополе, потому что перенесение мощей из Египта, давшее повод к произнесению его, скорее могло быть в Константинополе, чем в Антиохии.

В начало Назад На главную

Hosted by uCoz