БЕСЕДА 19

"Итак, братия, имея дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа, путем новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, то есть плоть Свою, и [имея] великого Священника над домом Божиим, да приступаем с искренним сердцем, с полною верою, кроплением очистив сердца от порочной совести, и омыв тело водою чистою, будем держаться исповедания упования неуклонно, ибо верен Обещавший" (Евр. 10:19- 23).

 

1. (Апостол) показал, какое различие между первосвящен­никами, жертвами, скиниею, заветом и обетованиями, и именно - великое, потому что одно временное, а другое вечное, то преходящее, а это пребывающее, то несовершенное, а это совершенное, то прообраз, а это истина: "не по закону", - говорит, - "заповеди плотской, но по силе жизни непрестающей" (Евр. 7:16); и еще: "Ты священник вовек" (Евр.7:17), - вот вечность нашего Священника; и о заветах говорит, что тот - ветхий: "ветшающее и стареющее близко к уничтожению" (Евр. 8:13), а этот - новый и имеющий отпущение грехов, тот же вовсе не таков: "…закон ничего не довел до совершенства" (Евр. 7:19); и еще: "жертвы и приношения Ты не восхотел" (Евр. 10:5); тот рукотворённый, а этот нерукотворённый, тот имел кровь козлов, а этот кровь Владыки, тот - священника стоявшего, а этот - сидящего. Так как всё то меньше, а это больше, то (Апостол) и говорит: "…имея дерзновение". Почему - "дерзновение"? По причине отпущения грехов. Как от грехов происходит стыд, так от прощения всех их - дерзновение; и не только от этого, но и от того, что мы сделались сонаследниками (Христа) и сподобились такой любви Его. "Входить во святилище". Что он разумеет под этим вхождением? Вход в небо и доступ к духовным тайнам. "Который Он вновь открыл нам", т.е., который Он устроил и которым сам первый прошел; обновлением называется начало употребления; Он сам, говорит, устроил его и сам прошёл им. "Путем новым и живым": здесь он выражает полноту надежды. "Новым", - говорит; старается показать, что мы имеем всё высшее, так как теперь отверсты врата небесные, чего не было даже при Аврааме. Хо­рошо он сказал: "путем новым и живым": первый путь был путём смерти, низводившим в ад, а этот - путём жизни; не сказал: жизни, но назвал его "живым"; выражая, что он остается таким постоянно. "Через завесу", - говорит, - "то есть плоть Свою". Эта плоть первая проложила путь, который, как говорит (Апостол), Он обновил и по которому Он сам благоволил пройти. Справедливо плоть названа завесою, - потому что, когда она вознеслась, тогда и открылось небесное. "Да приступаем", - говорит, - "с искренним сердцем". Кто - "да приступаем"? Кто свят по вере, по духовному служению. "С искренним сердцем, с полною верою", - потому что здесь нет ничего видимого: и священник, и жертва, и жертвенник невидимы. Хотя и там священник не был видим, стоял внутри, а все прочие, весь и народ, вне, но здесь (Апостол) выражает не только то, что наш Священник вошёл во святое, - на это он указал сло­вами: "великого Священника над домом Божиим", - но что входим и мы. По­тому он говорит: "с полною верою"; можно ведь веровать и с сомнением, как например и ныне есть много людей, которые говорят, что для одних будет воскресение, а для других нет; это не полнота веры. Веровать должно так, как (мы уверены) в предметах видимых и даже гораздо больше; здесь, касательно предметов видимых, можно и ошибиться, а там нет; здесь мы воспринимаем чувством, а там духом. "Кроплением очистив сердца от порочной совести": здесь он доказывает, что требуется не только вера, но и добродетельная жизнь, и то, чтобы не сознавать за собою ничего худого. В святое не до­пускаются те, которые не ведут себя вполне так, - потому что оно - святое и святое святых; следовательно, сюда не входит никто из нечистых. Те омывали тело, а мы совесть; нужно и ныне омываться, но уже добродетельно. "И омыв тело водою чистою". Здесь он говорит о купели (крещения), которая очищает не тело, а душу. "Ибо верен Обещавший". Чему "верен Обещавший"? Тому, что нужно отойти (из здешней жизни) и войти в царство (небесное). Потому не исследуй, не требуй доказательств: наши (предметы) требуют веры. "Будем внимательны друг ко другу, поощряя к любви и добрым делам. Не будем оставлять собрания своего, как есть у некоторых обычай; но будем увещевать [друг друга], и тем более, чем более усматриваете приближение дня оного" (Евр. 10:24 - 25). И опять в другом месте: "Господь близко. Не заботьтесь ни о чем" (Фил. 4:5,6). "Ныне ближе к нам спасение" (Рим. 13:11); и еще: "время уже коротко" (1 Кор. 7:29). Что значит: "не будем оставлять собрания своего"? Он имеет в виду, что от собрания и взаимного общения происходит великая сила. "Ибо", - говорит (Господь), - "где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них" (Mат. 18:20); и еще: "…которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы" (Иоан. 17:11); и еще: у всех "… было одно сердце и одна душа" (Деян. 4:32). Но не поэтому только (он указывает) на собрание, а и потому, что от него умножается любовь; за умножением же любви необходимо следуют и дела по Боге. "Церковь", - говорится – "прилежно молилась о нем Богу" (Деян. 12:5). "Как есть у некоторых обычай". Здесь он предлагает не только увещание, но и укоризну. "Будем внимательны друг ко другу, поощряя к любви и добрым делам". Он знает, что и это происхо­дит от собрания. Как железо острит железо, так и общение друг с другом умножает любовь. Если камень, ударяясь о камень, издаёт огонь, то не тем ли более душа, сообщаясь с душою? Заметь, он, не говорит: в (поощрении) ревности, но: "поощряя к любви". Что значит: "поощряя к любви"? Чтобы более и более любить и быть любимыми. Прибавляет ещё: "и добрым делам", чтобы они прониклись соревнованием. И справедливо: если дела имеют больше силы для назиданья, нежели слова, то и вы, говорит, имеете многих учителей, оправдывающих учение делами. Что значит: "…да приступаем с искренним сердцем"? Это значит - без лицемерия: "Горе сердцам боязливым и рукам ослабленным" (Сир. 3:12). Пусть не будете, говорит, у вас лжи; не будем говорить одно, а думать другое, потому что это - ложь; не будем малодушествовать, потому что это несвойственно искреннему сердцу, - малодушие ведь происхо­дит от неверия. А каким образом достигнуть этого? Если мы будем иметь в себе полную веру. "Кроплением очистив сердца от порочной совести". По­чему он не сказал: очищенные, но: "кроплением"? Чтобы показать различие окроплений и то, что одно от Бога, а другое от нас: окропить и омыть совесть - от Бога, а приступить искренно и с полною верою - от нас. Далее (Апостол) укрепляет веру, указывая на истинность Обещавшего. Что значит: "…и омыв тело водою чистою"? Он говорит (о воде), или делающей чи­стыми, или не имеющей крови. Затем присовокупляет (то, что составляет) совершенство, - любовь. "Не будем оставлять", - говорит, - "собрания своего", - как делают некоторые, расторгающие собрания. Это он запрещает им - потому что "озлобившийся брат [неприступнее] крепкого города" (Притч. 18:20). Но "будем внимательны друг ко другу, поощряя к любви". Что значит: "будем внимательны друг ко другу"? Т.е., кто добродетелен, тому будем подражать, будем смотреть на него, чтобы любить и быть любимыми; а от любви происходят добрые дела.

2. Великое благо - собрание. Оно делает любовь пламеннее, а от неё происходят все блага; нет блага, которое не про­исходило бы от любви. Будем же укреплять любовь друг к другу, потому что "любовь есть исполнение закона" (Рим. 13:10). Не нужно нам ни трудов, ни подвигов, если мы любим друг друга; это - путь, который сам собою ведёт к добродетели. Как на большой дороге, кто найдёт её начало, тот идёт по ней, не нуждаясь в проводнике, так и в любви: улови только её начало, и сейчас же она поведёт и направит тебя. "Любовь", - говорит (Апостол), - "долготерпит, милосердствует, не мыслит зла" (1 Кор. 13:4,5). Пусть каждый размыслит с самим собою, как он поступает в отношении к себе; так же пусть поступает и в отношении к ближнему. Никто не завидует себе, желает себе всех благ, предпочитает себя всему, старается делать всё в свою пользу. Если таким же образом мы будем расположены и к другим, то прекратятся все бедствия, не будет ни вражды, ни любостяжания. Кто в самом деле станет отнимать у себя самого? Никто, а скорее - совершенно напротив.

Итак, будем иметь всё общим и не перестанем соби­раться вместе. Если мы будем делать это, злопамятству не останется места. И действительно, кто станет злопамятствовать против себя самого? Кто станете гневаться на себя самого? На­против, не прощаем ли мы себе всё? Если таким же обра­зом мы будем расположены, и к ближним, то злопамятства никогда не будете. Но возможно ли, скажешь, любить ближнего, как себя самого? Если бы этого не исполняли другие, то ты справедливо мог бы думать, что это невозможно; если же испол­няли, то очевидно, что у нас не бываете этого по нашему нерадению. С другой стороны, Христос не заповедует ничего невозможного, так что многие даже превзошли Его заповеди. Кто же исполнил это? Павел, Петр, весь сонм святых. Впрочем, если я скажу, что они любили ближних, то не скажу ничего важного; они любили врагов так, как другой не мог бы любить близких к себе. Кто из нас решился бы идти в геенну за близких к себе, имея возможность войти в цар­ство? Никто. Но Павел решался на это за врагов, бросавших в него камнями, бичевавших. Какое же мы будем иметь оправдание, какое извинение, если мы друзьям не оказываем и малейшей части той любви, какую Павел оказывал врагам? И еще прежде него блаженный Моисей за врагов, хотевших побить его камнями, желал быть изглаженным из книги Божией (Исх. 32:32). Также Давид, видя гибель вра­гов своих, говорит: "вот, я согрешил, я поступил беззаконно; а эти овцы, что сделали они" (2 Цар. 24:17)? - и, имея Саула в руках своих, не хотел умертвить его, но оставил в живых, тогда как сам подвергался опасности. Если же так было в ветхом завете, то какое прощение получим мы, живущие в новом, и не достигшие даже той меры любви, какой они (достигали)? Если мы не войдем в царство небесное, "если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев" (Mат. 5:20), то как мы войдем в него, если будем иметь меньше их? "Любите", - говорит (Го­сподь), - "врагов ваших", и будете подобными Отцу вашему, который на небесах (Mат. 5:44, 48). Люби же врага; не ему ты (через это) благодетельствуешь, а себе самому. Как? Делая это, ты уподобляешься Богу. Он, если будет любим тобою, немного приобретет, потому что будет любим подобным себе рабом; а ты, если будешь любить подобного себе раба, то приобретешь много, потому что сделаешься подобным Богу. Видишь ли, что не ему ты благодетельствуешь, а самому себе? Награда угото­вана не ему, а тебе. Но что, скажешь если он порочен? Тем большая готовится тебе награда; и за самую порочность его ты должен быть благодарен, если он, несмотря на мно­жество благодеяний, остаётся порочным; если бы он не был весьма порочным, то тебе не была бы уготована великая на­града. Таким образом самый этот повод к нелюбви, возражение, что он порочен, должно быть побуждением к любви. Если не будет противника, то не будет и случая к получе­нию венцов. Не видишь ли, как борцы наполняют мешки песком и таким образом упражняются? А тебе нет нужды прибегать к этому; жизнь полна людьми, которые могут упраж­нять тебя и делать крепким. Не видишь ли, как деревья, чем более колеблются ветрами, тем делаются крепче и плотнее? Будем же и мы долготерпеливыми, и сделаемся крепкими; "У терпеливого человека", - сказано, - "много разума, а раздражительный выказывает глупость" (Притч, 14:29). Замечаешь, какая похвала пер­вому, и какая укоризна последнему? Крепко безумен, т.е. совер­шенно. Потому не будем малодушными в отношении друг к другу. Не от вражды это происходит, а от слабости души; если же она будет крепкою, то будет легко переносит всё, не потонет ни от чего и войдёт в тихую пристань, которой да сподобимся достигнуть все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

В начало Назад На главную

Hosted by uCoz